Новелла I
Как Лестах Бранн стерёг ворота
В городок Тихи Брод Лестах Бранн пришёл в пятницу, а в субботу его уже наняли стражником. Причина была простая: бей Хасан посмотрел на него снизу вверх, потом ещё выше и решил, что такого человека лучше держать при воротах, чем у себя в кафане за соседним столом.
— Слушай внимательно, — сказал бей. — Ночью придут хайдуки. Твоё дело — ворота. Чтобы через них никто не прошёл. Понял?
— Осмелюсь доложить, понял, — сказал Лестах и поклонился так, что сбил с бея феску. — У нас в Тувыре был один пастух, ему тоже велели стеречь ворота. Сорок лет стерёг. Потом выяснилось, что забора при них никакого нет, одни ворота посреди поля. Но через них и правда никто не прошёл. Все ходили рядом.
Бей сказал, что забор у них есть, и ушёл спать.
Ночью Лестах сидел у ворот и думал. Ворота были дубовые, тяжёлые, окованные железом. А хайдуков, говорят, человек тридцать. «Если тридцать человек навалятся, — рассуждал Лестах, — ворота могут и не выдержать. А мне сказано: чтобы через них никто не прошёл. Через них. Про город ничего не сказано».
Он снял ворота с петель, взвалил на спину и ушёл с ними в горы.
Хайдуки пришли перед рассветом и долго стояли у пустого проёма. Город был распахнут настежь, будто сам приглашал войти. Наконец их воевода плюнул и сказал:
— Кто снимает ворота, тот нас не боится. А к тому, кто нас не боится, ходить нельзя.
И они ушли.
Лестах вернулся к полудню, с воротами на спине. Бей ждал его на площади, белый от злости.
— Где ворота?!
— Вот они, бей. Осмелюсь доложить, через них никто не прошёл. Я проверял: всю ночь на них сидел.
— А город?! Город мог разграбить кто угодно!
— Про город, — кротко сказал Лестах, — вы ничего не говорили. Вы говорили про ворота. Город — это уж ваше дело, вы тут бей.
Бей открыл рот, закрыл, посмотрел на дорогу, где утром топтались хайдуки, и сел на камень.
— Повесь обратно, — сказал он устало. — И возьми ключ.
— Ключ мне ни к чему, бей. Ключ нужен тому, кто ворота оставляет. А я свои ношу с собой.
С тех пор в Тихом Броде говорят: беда входит не через ворота, а туда, где её ждут.
А летописец Овидий, который ту ночь просидел в кафане под столом, записал: «И встал Лестах у врат, и отступила пред ним рать несметная, и нарекли его Ключом».
Лестах прочёл, почесал затылок и сказал:
— Пусть будет так. Правда всё равно никому не пригодилась, а ворота — пригодились.